07:19 

Как придумать послезавтра?

Parafron
read or die
Вы, наверное, знаете, что значительной частью нашей культуры мы обязаны человеческой склонности планировать свое будущее. Если не всей культурой вообще. Эта истина настолько прописная, что я даже не вспомню, когда и откуда ее почерпнула впервые, но в последнее время феномен Баадера-Майнхоф как с цепи сорвался, преследуя меня этим и смежными вопросами. Возможно, ко мне подкрадывается очередной личностный кризис. Например, страх "окончательного взросления" (или страх "невзросления", что то же самое). Или Something Completely Different. Не суть.
А теперь еще одна прописная истина: кризисы нашей цивилизации, очевидно, столь же неразрывно связаны с нашей несклонностью планировать за пределы своей жизни или за пределы своей личности (для людей социализированных расширим до пределов семьи или близкого круга). Неудивительно: как бы эволюция могла подкреплять в нас эту склонность? Мы ведь смертны и до известной степени (с разбежкой от психопатов и аутистов до людей, способных ощущать прикосновение к другому человеку) отграничены от окружающих.
По этой причине существа НАШЕГО биологического вида (то есть такие, что родись они сегодня - могли бы закончить университет) съели друг друга в каменном веке, когда закончилась мегалитическая дичь, вроде шерстистых носорогов и мамонтов. (Нашей теперешней цивилизации мы обязаны не им, а тем аутсайдерам, которых они значительно раньше вынудили искать себе другие способы пропитания, ибо этот застолбили за собой.) По этой же причине человечество стоит на пороге современных экологических катастроф (например, кризиса энергетических ресурсов).
Но что-то до сих пор мешало сложить мне один и один и получить три. Например, понять, почему при всей своей любви к фантастике и научпопу футуристической направленности, в моем к ним отношении имеется подспудное неистребимое "Не верю!" Все дело в дальности моего персонального планирования, а я планирую не дальше успеха (не провала!) самых смелых своих надежд на собственную жизнь.
А это я все к чему. Есть такая повесть за авторством Теда Чана - "Жизненный цикл программных объектов" называется. Об искусственном интеллекте, воспитании детей и дискриминации - если пытаться выжать суть до дистиллята. Эффект же у нее странный. Я бы назвала его "расширением горизонта планирования". Будто кто-то взрослый говорит тебе: "Быть принцессой-ниндзя, конечно, безумно интересно, но совершенно невозможно. А теперь давай серьезно. Хочешь стать врачом?" Весело? Не сказала бы. Убедительно и отрезвляюще? Более чем. Если вы хотите серьезно подумать "как оно все будет" через двадцать-тридцать-пятьдесят лет, почитайте. Где один правдоподобный сценарий - там и десять.

Тед Чан "Жизненный цикл программных объектов":

«Члены ассоциации исследователей ИИ не раз задавались вопросом: смогут ли дигитанты сформировать собственную культуру, если их оставить в инкубаторе, — но раньше у исследователей не было доступа к дигитантам, которые умели бы читать, а исследователи не хотели тратить силы и время на то, чтобы самостоятельно воспитывать таких дигитантов. Теперь же они собирают все доступные для них копии «грамотных» дигитантов — в основном дигитантов Оригами, поскольку им легче других питомцев давалось чтение, но в подобранную исследователями группу включили и несколько дигитантов Нейровзрыва. Дигитантов расселяют на частных островах с текстовыми и программными библиотеками, где они работают с той же скоростью, с какой обучались в «инкубаторах». Форумские дискуссии полны рассуждений и догадок о городах в бутылках, о микрокосмосе на столе.
Дереку вся эта идея кажется смешной: толпа заброшенных детей не станет толпой самоучек, сколько бы книг ей не оставили, так что он не удивился, прочитав о результатах, — каждая тестовая популяция в конце концов дичает. В дигитантах недостаточно агрессии, чтобы скатиться до жестокости в стиле «Повелителя мух». Они просто разбиваются на неиерархические группки. Поначалу распорядок дня в каждой группке поддерживается силой привычки: они читают или пользуются обучающими программами, когда наступает время занятий, или идут играть — но без побуждения и закрепления все эти виды активности расстыковываются и расплетаются, как дешевая бечевка. Каждый предмет становится игрушкой, каждая пядь пространства — игровой площадкой, и постепенно дигитанты теряют все навыки, которые у них были. У них развивается некое подобие собственной культуры, вероятно, такой, какая выработалась бы у диких дигитантов, если бы они выросли в биомах, предоставленные сами себе.
И как бы оно ни было интересно, все это невероятно далеко от того, чего пытались добиться исследователи, поэтому они решают перепроектировать острова. Они пытаются максимально разнообразить тестовые популяции, обратившись с просьбой к владельцам «образованных» дигитантов пожертвовать им копии. К удивлению Дерека, они действительно получили от владельцев несколько таких дигитантов — владельцев, которым надоело платить за уроки чтения и они удовлетворились тем, что одичавшие дигитанты не будут страдать. Исследователи изобретают различные стимулы — все автоматизированные, чтобы не возникала необходимость общения с дигитантами в режиме реального времени, — чтобы поддерживать мотивацию дигитантов. Они затрудняют дигитантам существование, с тем чтобы лень и праздность не оставались безнаказанными. И хотя несколько скорректированных тестовых популяций избежали одичания, ни одна из них не поднялась до уровня технологической изощренности.
Исследователи вынесли заключение, что в геноме Оригами чего-то недостает, но, по мнению Дерека, вина лежала на самих исследователях. Они не желали понять простой истины: сложные умы не могут развиваться сами по себе. Если бы такая возможность существовала, одичавшие дети не отличались бы от остальных своих «домашних» ровесников. Разум не растет так, как растут сорняки, которые благополучно процветают при безразличном к ним отношении. В противном случае все дети в сиротских домах преуспевали бы. Для того чтобы разум раскрыл все свои возможности, ему нужна помощь в развитии со стороны других разумов.»


URL
   

главная